otpravitel
Был на сайте вчера в 18:26
Читателей: 394

Сказка, рассказанная ночью.

— Ах, какая чудная ночь, — Лисичка  лежала на спине, закинув задние лапки одну на другую, мечтательно заложив передние под голову: — Сколь удивительна полная луна – это огромное око на лице неба, усыпанного его веснушками – звёздами. Как может такое зрелище не располагать к мечтам о дальних мирах, мыслям о величии и великолепии Вселенной в её многообразии, и осознание того, что мы лишь крохотные крупинки, ничтожные настолько, что ничего этого нам понять никогда не суждено, не правда ли? Вот о чём ты думаешь, Волчонок, глядя на всё это? – обратилась Лисичка к Волчонку, сидевшему рядом.
Тут она заметила, что Волчонок, судя по всему, уже очень долго сдерживавший себя, собрался завыть и уже поднял морду и поджал уши.
— Фи, как Вы вульгарны, Вольдемар. Ну, неужели созерцание подобной красоты способно вызывать у Вас только такие низменные инстинкты?
Волчонку стало очень стыдно.
— А Вы, Мишель? Какие ассоциации у Вас вызывает это ночное светило?
Медвежонок вздрогнул, хотя ожидал этого вопроса и сколь мучительно ни соображал, как ответить, его застали врасплох. Он смотрел на огромный жёлтый шар, висящий над ними, а в голове, почему-то, звучало только одно слово, но произнести такую непотребность в присутствии Лисички, он бы не отважился никогда. Возникло неловкое молчание.
— М-да, — протянула Лисичка (будто прочитав его мысли) смерив  его взглядом, и вдруг засмеялась: — А мне вот это очень напоминает Колобка.
Волчонок и Медвежонок переглянулись. Опасаясь подвоха, от их чрезвычайно просветлённой подруги, они не знали, как им реагировать.
— Нет, ну правда, хи-хи, бабушка мне частенько рассказывала эту старую сказку. А я плакала, потому что такого ловкого и умного Колобка всё-таки съела в итоге Лиса. Странно, правда? Хи-хи. А бабушка однажды и сказала мне, что Колобка вовсе и не проглотила Лиса, а подбросила его носом высоко-высоко на небо, и теперь, в благодарность за то, что звери не съели его, он светит всем нам по ночам. Ну, а мы, лисы, так и рассказываем, что, мол, самые хитрые и Колобок от нас не смог убежать.
— Хо-хо, — осторожно усмехнулся Медвежонок.
— Ха-ха-ха-ха!!! – засмеялся Волчонок, подскочил: — А я ведь знал! Догадывался! Как так, всех провёл Колобок, а от Лисы ушёл? Вот умора! Ха-ха-ха!
— Хо-хо! И в самом деле…, хе-хе…
— И всё-таки это грустная сказка, — не обращая внимания на хохот, продолжила Лисичка: — И даже очень страшная.
Медвежонок с Волчонком смолкли. Стало слышно, как далеко, в деревне залаяли собаки.
— Рррр, — ощетинился Волчонок, вглядываясь в неблизкие крохотные огоньки за оврагом: — Разве это страшная сказка…. Я вот вам сейчас расскажу такую историю, от которой шерсть встаёт дыбом.
— Ц! Могу себе представить…. Наверняка какая-нибудь пошлость в духе Гаргантюа или Пантагрюэля….
— Нет! Никаких понтов и никаких этих! Эта ужасная история передаётся в нашей семье из поколения в поколение, в неё посвящают всех юных волков и волчиц, в назидание, чтобы они не повторили судьбы своего далёкого предка волею проведения ставшего жертвою коварного и злого рока….
— Хм…, — Лисичка с интересом посмотрела на возбуждённого Волчонка. Медвежонок пододвинулся к ней поближе.
Волчонок опасливо огляделся по сторонам и, понизив голос почти до шёпота, начал рассказ:
— Случилось это очень давно. Отправился один волк на охоту днём. Его предупреждали, в это время держаться от дорог и тропинок подальше, добычу там редко встретишь, а вот люди там частенько появляются. Волк был молодой и сильный и смелый, а дома его ждала голодная семья. И вот ушёл. И день его нет. И два. И три. Что делать, пошли искать….
— Ну, и? – не выдержав до конца драматургической паузы, спросил Медвежонок.
— Нашли…, — ответил Волчонок таким замогильным тоном, что Медвежонок и Лисичка невольно вжались плечами друг в друга.
— Его нашли недалеко от тропинки, которая ведёт через лес от одной деревни в другую. Вернее нашли то, что от него осталось. Тело волка было выпотрошено, лапы связаны, морда изуродована до неузнаваемости. А рядом были следы.
— Чьи…? – выдохнул Медвежонок.
— Человеческие? – пискнула Лисичка.
— Человеческие…, — кивнул Волчонок: — Даже более чем.
— А именно? – хором спросили Лисичка и Медвежонок.
— Это были следы…, — Волчонок приблизился к трепещущим слушателям: — Маленькой девочки….
— Не может быть!
— Потом рассказывали, что в тот злополучный день видели в лесу девочку в красной шапочке, с корзинкой. Вот с тех пор и повелось у волков, что красный – это цвет опасности. Увидишь – беги без оглядки! А старики уверяют, что и сейчас можно встретить девочку в красной шапке с корзинкой, которая бродит по нашему лесу в поисках новой жертвы.
— Жути какие!
— Мама!
— Да вы не бойтесь. Она появляется только днём.
— А кто боится? – отодвинулся Медвежонок: — Никто не боится! Подумаешь… тоже мне…. Вот в нашем роду есть история про девочку…. Не помню насчёт шапки, а вот корзинка, вроде, была. Так там всю семью вырезали!
— Ну?
— И съели?
— И съели!
— Хи-хи-хи…
— Хо-хо-хо!
— Чего? Не верите? – надулся Медвежонок.
— Ах, Мишель. Вы просто прелесть!
Медвежонок смутился.
— Эх… мальчишки…, — Лисичка растянулась на траве, прикрывшись хвостом: — А знаете, что-то так медку захотелось.
Медвежонок воспрянул:
— Так может мы с Вольдемаром, тьфу, с Волчонком сбегаем? Знаю я тут одну пасеку неподалеку…
— Ну, как хотите, — пожала плечами Лисичка: — Только глядите на девчонку с корзинкой не нарвитесь ненароком! – весело крикнула она вдогонку друзьям.

Комментариев: 25

Кондрат и Мефодий.

— А ты, брат Кондрат, как я погляжу, большой логист, — спустя какое-то время произнёс Мефодий, наблюдавший, как человек напротив тщательно разливал в два стакана водку: — Я бы даже сказал: либерал.
— Вы, вероятно, принимаете меня за кого-то другого, — выпил один стакан Кондрат: — Я не Кондрат, — выпил он второй.
— Так и я не Мефодий, но ведь суть дела от этого не меняется.
— И не сомневаюсь, что ещё большим откровением для Вас станет информация, что я Вам не брат, — закусил Кондрат варёным куриным яйцом: — Более того, Ваша омерзительная рожа, по своей физионогмистике имеет потрясающее сходство с собачьей задницей, — Кондрат налил ещё два стакана, под пристальный взгляд Мефодия: — И обращаться к незнакомому человеку, согласно последнему указу, следует на «Вы», подобострастно глядя в глаза. А допускаемое Вами фамильярство не исключено, если выпить с субъектом на брудершафт, — Кондрат опрокинул в себя содержимое третьего стакана.
— Так в чём же дело? Давай выпьем.
— А нечего, — осушил Кондрат четвёртый.
— Да…, — задумчиво почесал бородёнку Мефодий: — Случается же подобное на белом свете. А вообще-то меня Фридрих зовут. А Вы как себя чувствуете, — вдруг поинтересовался Мефодий.
— Отвратительно, — Кондрат опрокинулся на спину, придавив спящего кота Нафасаила, устремив нос в потолок. В открытый рот тут же залетела откуда-то взявшаяся муха.
Далее события стали развиваться стремительно, но предсказуемо. Двери царских покоев распахнулись, выбежала голая царевна с увеличительным стеклом и в очках, извлекла пинцетом муху и, по-детски счастливая, тут же скрылась.
Стрелец Мефодий подошёл к зеркалу и долго и пристально стал изучать своё лицо с разных ракурсов.
Прекративший всякие попытки выбраться из-под Кондрата, Нафасаил недовольно мявкнул.
В спальне царевны начали бить посуду.
А к городу белокаменному уже подступали вражеские полчища.

 

— Ну, не знаю, не знаю. Слишком уж как то… натурально. И вот эта вот муха… что это за намёк? И что это за кличка у кота? Не через чур ли, так сказать, библейская? Потом, насчёт водки… Ну, голубчик, где ж это видано, чтоб наш, понимаешь, стрелец, стаканами водку глушил? Он же не профессор какой-нибудь, в конце концов. А вот голая принцесса в очках это удачно! И наличие пинцета и лупы указывает на культурные связи с заморскими развитыми странами. Ещё одно несколько непонятно… Фридрих имеется, Мефодий присутствует, ну уж будьте последовательным до конца.
— То есть?
— А где же Карл и Кирилл, а? А так, отличная пьеска. На воскресные утренники в самый раз. Всё. Вопросы есть?
— ….
— Вопросов нет… И насчёт кота… м-м… подумайте, подумайте….

Комментариев: 0

Чапа.

Гурвинкли, блинки, клинки, лям….
— Алё! Алё! Это невероятно! Кошмар!
— Что? Кто это?
— Панаётис поставил на Чапу! Ты слышишь? Панаётис поставил всё на Чапу! Это катастрофа! Алё! Алё!
— Алё. Я не понимаю. Вы кто? Что Вам угодно?
— Панаётис! Па-на-йо-тис… Всё пропало! Срочно забирай и вали из города!
— Алё. Бред какой-то…
Гурвинкли, блинки, клинки, лям.
Стаклаки, рваки, шлаки,….
— Это невозможно! Да. А, это ты. Представляешь, какая-то сволочь позвонила сейчас и сообщила, что какой-то сукин сын Панаётис всё поставил на какую-то Чапу! И велел убираться! Совершенно выбил меня из колеи. Это чёрт знает что!
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— На Чапу, значит.
— Именно!
— Опять пьёшь, скотина? Мы всё-таки зашьём тебя.
— Что ты несёшь?
— И попробуй мне только сбежать! Козлина!
— Да пошёл ты! Идиоты! Что сегодня? Всемирный день идиотизма?
Гурвинкли, блинки, клинки, лям.
Стаклаки, рваки, шлаки, люки.
Кастары, мары, шереля,
:p> 

 

 

— Брум-брум, — сказал Брум.
— Брум-брум? — удивился Рум.
— Брум-брум, — развёл руками Брум.
— Брум-брум, — задумался Рум.
— Брум-брум, — констатировал Брум.
— Брум-брум…, — вздохнул Рум.

Комментариев: 18

Палец и Жопа.

(роман Жерара Броша)

                                                      Мать, сестра и жена иль любимая,
                                                          В сердце чутком тревогу таят.
                                                         Марширует полями родимыми
                                                              Полк туда, где алеет закат.

— Хм, — весело сказал Палец: — Если меня, например,  мокнуть  в краску, я могу рисовать. Могу ковырять в носу, нажимать кнопки и даже спусковой крючок, могу наклеивать мушки, переворачивать страницы, пробовать горячее и холодное. Почесать, где чешется. И это только я один. А когда нас много, мы можем всё! А ты что можешь?
— Срать, — ответила Жопа.
— И?
— Пукать.
— И всё?
— Зато, зато…. Зато, когда нас много мы можем…
— Что?
— Срать…, — выдохнула Жопа: — Пукать…
— Ха-ха-ха! – засмеялся Палец и ушёл к своим братьям.
— Подумаешь, — ворчала Жопа: — Зато на мне можно сидеть, меня приятно гладить, меня обожают лизать и парить веником, вот. И никто не сделает татуировку «Здесь был Вася» или «Я хочу Маню» на пальце. Крючки он нажимает, подумаешь. А когда под барабанный бой цепью на нас шли, кого голым с редута под шрапнель выставили на показ? И пердеть – это, меду прочим, тоже искусство.
Жопа задумчиво помолчала, затем снова вздохнула:
— Эх, сыграю-ка я для души….
И она начала напёрдывать старинный марш «Прощание славянки».


Комментариев: 24

Завещание.

— Итак, — начал мэтр Ларош: — Я рад, что все, обозначенные в списке, сегодня в сборе и нашли время, чтобы присутствовать. Признаюсь, немало усилий пришлось приложить, чтобы разыскать вас, дамы и господа, но так желал месье Брош, а это мой долг, как его душеприказчика. Я адвокат, поверенный и так же нотариус, и уполномочен ознакомить вас с последней волей усопшего.
Ларош вскрыл конверт, надел очки.
— Какая ещё воля усопшего? – недоумевали люди.
— Завещание, — зевали в ответ другие.
— Какое завещание? Что может завещать этот клашар?
— Очевидно, свои долги и неоплаченные счета.
— И не говорите. Зачем я только пёрся сюда с другого конца страны….
— Простите, а Вы не скажете, кто, собственно, такой этот… э-мня… Брош?
— Завещание, — начал читать мэтр Ларош, он же адвокат, он же поверенный, он же нотариус: — Я, Жерар Брош, находясь в трезвом уме, твёрдой памяти и здравом рассудке завещаю… кхэ-кхэ, — прокашлялся мэтр Ларош: — Итак, завещаю, моему единоутробному сыну, Пьеру Муховскому один миллиард франков.
Воцарилась мёртвая тишина. Мужчина в синей спецовке, и синем же берете  что-то смачно жевавший, замер. Все взоры обратились к нему, ибо это и был Пьер Муховский. Из его распахнувшегося рта выпала котлета.
— Мадам Лили Бригеман, моей единоутробной дочери один миллиард франков…
— Ах, — дамочка неопределённого возраста, от которой сильно разило формалином, с громким стуком повалилась рядом с котлетой.
— Моей страстной любовнице, которая на протяжении сорока лет была бескорыстно предана мне, Алисе Фураж миллиард франков и замок в Богемии с прилегающим земельным участком и прислугой….
Жан-Батист Фураж воткнул в глаз монокль, уставился на свою супругу, та (седая старушка в траурной шляпе) непонимающе хлопала глазами и пыталась что-то сказать трясущимися губами:
— Это…, это… Я не понимаю… Жан, это какой-то коллапс…
— Моему другу Гранвалю по прозвищу Прыщ, миллион франков и полбутылки коньяка, а также вверяю его заботам моего кота Пармезана.
— Позвольте…, — приподнялся Прыщ, бездомного вида толстяк со шкурками колбасы в спутавшейся бороде.
— Соседке Бланш, которая была столь добра ко мне, миллиард франков.
Бланш тщательно пыталась настроить слуховой аппарат и всё время спрашивала:
— А что? Кто умер? Кто?
— Нашему действующему президенту Луи Аль Кади Мурахаттабу сто миллиардов франков и планету Меркурий, и, наконец, моему единственному и любимому приёмному племяннику Паскалю, я оставляю свой автограф – роман, который я писал на протяжении всей моей жизни и закончил его ровно в день своей кончины. За сим позвольте откланяться, что бы ни ждало меня по ту сторону, радует одно: я больше никогда не увижу ваши отвратительные рожи. Это всё, — закончил мэтр Ларош.
В кабинете конторы началось волнение.
— Что за ерунда?
— Так это что, этот старый хрен мой папа, что ли?
— Стало быть, сорок лет? Бескорыстно и страстно?
— Я не понимаю о чём речь! Это бред, маразм! Дорогой, я понятия не знаю кто такой Жерар Брош.
— И всё-таки! Позвольте! Этим снобам, значит, по миллиарду, а мне, значит, миллион, полпузыря и кота?
— Минуту внимания! Минуту внимания, дамы и господа! – мэтр Ларош снял очки: — Как юридическое лицо, я обязан довести до вашего сведения, что на момент кончины Жерара Броша, его состояние составляло ноль целых, ноль сотых франка.
— Как?! – вскричала внезапно очнувшаяся мадам Лили.
— А, простите, замок в Богемии? – с надеждой спросил месье Фураж.
— Никакой недвижимостью Жерар Брош не владел, — развёл руками Ларош.
— Тьфу ты, чёрт! – выругался Прыщ: — Держу пари и с коньяком надул. Одна отрада, что кота мне не подсунут.
— А вот кот, месье Гранваль, имеется и теперь он в полном вашем распоряжении, — адвокат поставил на стол клетку, из которой сердито смотрел взъерошенный лохматый зверь.
— И вот эта рукопись, месье Паскаль, по праву наследства принадлежит Вам.
Угрюмый мужчина взял исписанный бумажный листок.
— Не много же ты написал за свою жизнь, дядюшка Жерар….
Поднялся шум и гам, зазвучали угрозы жалоб и судебных исков, но Паскаль уже не слышал всего этого. Он вернулся домой, улёгся на скрипучую кровать, не снимая ботинок (Кло опять будет ругаться, когда придёт), стал читать наследие Жерара Броша, старика, которого он видел один раз в жизни, прошлой осенью, отдавая ему последнюю монету на кусок хлеба, и тогда он за это хорошо получил от Кло. Прочитав название, Паскаль улыбнулся. Роман назывался… «Палец и Жопа».


Комментариев: 30

Маленькая девочка.

(до-мажор 4\4)

Маленькая девочка по улице идёт,
Я её не знаю, но мне хочется вперёд.
Глазки, как алмазки на солнышке блестят,
Перламутровые краски притягивают взгляд.

                      И бутылочки с вином,
                      И бумажки с табаком,
                      И карманные расходы,
                      Заработанные днём.

Рюкзачок набит посудой для больного папы,
Он лежит неделю дома, грубый волосатый.
Раздирает он тельняшки на носовые тряпки,
А маленькая девочка носит ему тапки;

                      И бутылочки с вином,
                      И бумажки с табаком,
                      И карманные расходы,
                      Заработанные днём.

                      А папашины носки,
                      Что завяли от тоски,
                      Как обычно сипло спросят:
                     — Где тебя так долго носит?


Комментариев: 53

Бруевич.

— Оружие оставить. Ни боевого, ни травматического, ни газового. Никаких электрошокеров. Бруевича брать только живым.
— А если…
— Никаких «если». Целым и невредимым. Бегает он быстро, так что снять бронежилеты. Считайте это вашим вступительным экзаменом в подразделение, господа бывшие кадеты.
Бойцы неохотно и угрюмо выкладывали пистолеты, клали бронежилеты.
— Что ж его, голыми руками брать, Капитан?
— Именно. Диспозиция всем ясна?
— Так точно…
— Вопросы?
— Никак нет…
— По машинам.

Человек с большим мокрым пятном на вельветовых брюках, вышедший из книжной лавки, замер.
— Вот он. «Браво один», «Браво один», визуализирую объект!
— «Браво два», пошли!
Двери микроавтобусов с надписью «Марио Пицца» распахнулись, люди в чёрном посыпались на тротуар.
Бруевич запустил в них урной. Пятеро повалились как кегли в разные стороны. Бруевич вильнул за угол. Вот он уже на пожарной лестнице, на крыше, прыгает на здание училища.
Офицер Блум не отставал, но когда он прыгнул за Бруевичем через крышу, не достал, падая на землю, сделал умозаключение: «Надо было снять памперс».
Тем временем Бруевич, ловко маневрируя меж прохожих уже в пяти кварталах от места облавы, подбирался к гаражам. Вот и спасительные мусорные баки.
Дорогу ему преградил Капитан:
— Хороший Бруевич, хороший…
Бруевич встал как вкопанный, оскалился.
— Хочешь мармелад?
Бруевич облизнулся.
— На, — бросил Капитан конфету. Бруевич поймал на лету, сладко зачавкал.
— Ещё хочешь?
Бруевич кивнул.
Капитан открыл дверь кузова, закинул туда пакет с мармеладом. Бруевич нырнул следом. Капитан захлопнул дверь. Вздохнул, нажал кнопку вызова:
— «Браво один», «Браво два», отбой. Кот в мешке.

— Ну, какие можно сделать выводы, господа бывшие кадеты?
Бойцы виновато опустили головы.
— А вывод один. Вам место не в специальном подразделении, а в зоопарке. Следить, чтобы дети фантиками не сорили и не кормили макак шоколадом. И то, я бы и это не рискнул вам доверить.
— Надо было снять памперсы, — пропищал загипсованный Блюм.
Капитан вплотную подошёл к Блюму. Блюм зажмурился.
— Хм, а Вы ещё не совсем потеряны для этой профессии, офицер Блюм. Всем смирно! Ровно в девятнадцать ноль-ноль идём в салон мадам Сильвы. Форма одежды парадная. При себе иметь бутылку водки и чистые носки. Вольно! Разойтись!

Комментариев: 5

Волшебная флейта.

Я так устал умирать, что воскрешение уже не приносит той радости очищения, что я испытывал раньше. Эгоистичные паразиты. Проникаете внутрь меня, ютитесь, подобно глистам высасываете жизнь. Жрите, пока не лопните. Здесь хватит всем. Глотайте кусочки сердца, печени, запивайте тёплой кровью.
Обезьяна визжит, закрывается трясущимися лапами в попытке защитить своё извивающееся тело. Животный гнев сменяется первобытным изумлением, а теперь ужасом. Она не смогла осмыслить, что ей можно дать отпор. Я бью отчаянно. Как в школьной драке. Уж замер, задрав голову, высунув тонкий раздвоенный язык, словно эрегированный фаллос, готовый к экстазу. Вот они бегут. Без оглядки. За ними устремилась стая бумажных скорпионов. Ты видишь это? Видишь. В панике пытаешься найти нужное лицо, нужные слова, но вокруг тебя как всегда пустота. Ухоженные пальцы тщетно рыщут в пространстве. Вот и моя награда. Флейта. Чёрная с медными клапанами. Силы покинули, но надо сыграть. А может быть достаточно её взять в руки и она сама заиграет? Конечно! Это же так просто! Сыграй мне, волшебная флейта, пока алый диск не нырнул за обломки испорченных крыш, пока ещё корчится в бессилии никчёмность, с бесконечными оправданиями неспособности ни на что.
Возвращаются скорпионы с победой. Что ж, станцуйте мне помятый скорпионский танец.


Комментариев: 3

Волшебная флейта.

Опять ощущение постоянного присутствия. Где-то сбоку. Вот он, слева на стене! Серый овал, видимый только периферийным зрением, молниеносно перемещается вместе с движением зрачка, не попадая в прямую видимость. Ты видишь его? Это таракан. Он всегда со мной рядом. Всегда слева. Я уже перестал его пугаться. Думаешь это болезнь? И эта противная флейта за пустым проёмом окна, её ведь нет? Нет её заунывного звука? А может быть эта та самая волшебная флейта, которая помогает пройти любые испытания? Постоянно просыпаюсь от того, что меня зовут по имени. Лай собак и вой сирен. Хотя всё ещё понимаю, что в этом городе давно нет собак и сирен. Есть только я и таракан слева. И бесчисленное множество атомных частиц разного цвета хаотично носящихся вокруг меня. Вернее я есть инородное тело среди них. Но кто-то же играет на флейте? Почему-то мне кажется, нет, я уверен, что сам смогу играть на ней. Завтра же отправлюсь искать. Наверняка на ней играет огромная обезьяна. Надо только убить её и её спутника — ядовитого ужа. Таракан поможет. Это где-то недалеко. Скорее всего, за развалинами кирпичного завода. В бывшем здании аэровокзала. В бассейне, где был фонтан, могут встретиться бумажные скорпионы, но если делать вид, что не замечаешь их, они не тронут. Но смогу ли я победить обезьяну и ужа, вот вопрос. Ведь у них волшебная флейта. И чтобы стать её хозяином, надо преодолеть её чары. Справлюсь ли я? Как ты думаешь? Конечно справлюсь. Как же я могу не справиться. Сколько бы ты не воровала моих слов и мыслей, за неимением своих собственных.  Конечно, справлюсь. Сколько бы ты не примеряла лиц, за отсутствием своего. Даже нарисованная фиолетом истеричная запечатанная щель не сможет помешать своей уродливой амбициозной глупостью. Криптонит навсегда лишает криптонца его способностей. Нельзя повеситься тому, у кого нет шеи. Не факт. Я видел, как тонут рыбы. Как разбиваются птицы. И я сыграю об этом на флейте. Завтра.
Опять завыла несуществующая собака.
И мне слышно, как обезьяна и уж готовятся к бою.
Они не хотят расставаться с волшебной флейтой. Безнадёжно обреченные существа.


Комментариев: 4

Фергюсон.

— Вызывали, мистер Тич? – заглянула в дверь голова в очках.
— Проходите, Фергюсон. Присаживайтесь.
Голова уселась в неудобное крутящееся кресло. Тич, поглаживая ладонью подбородок, долго изучал фигуру напротив него.
— М-да…, — протянул он: — С чего бы начать…. Послушайте, Фергюсон, я наблюдаю за Вами уже шесть месяцев.
— В самом деле?
— Да. Вы приходите на работу. Садитесь за компьютер. Целый день играете в пасьянс «Паук». Вы ничего не хотите мне объяснить?
Голова в недоумении закатила глаза к потолку, затем вернула непонимающий взгляд к начальнику отдела:
— Вас не устраивают результаты моей работы, сэр?
— О, нет… Нет! Нет! – вдруг закричал Тич: — Меня устраивают результаты Вашей работы! Но я не могу постичь, как это человек целыми днями, месяцами сидит и раскладывает пасьянсы, а все отчёты у него в порядке, прибыль растёт, прогноз на ближайшие торги готов!
— Вы меня извините, но я Вас не понимаю.
— Ах, не понимаете?
— Нет.
— Это я не понимаю! Свою игру ведёшь? За моей спиной?
— Вы о чём?
— На кого работаешь! – стукнул кулаком по столу Тич так, что голова, очки и кресло подскочили на месте.
— Простите, мне надо идти, — Фергюсон неуклюже с опаской поднялся.
— Куда!?
— Как куда? – Голова обернулась в дверях: — Работать.
— Ничего, — прошипел Тич, когда дверь за Фергюсоном закрылась: — Ничего, мистер Фергюсон… Я тебя выведу на чистую воду. От старого мудака Тича ещё никто не уходил…
— Вызывали, мистер Тич? – заглянули в кабинет сиськи, плотно сдавившие между собой кулон с аметистом.
— Проходите, мисс Хол. Присаживайтесь….
В приёмной ожидали своей очереди толстая жопа, нос, лысый череп и кудряшка.

Комментариев: 34