otpravitel
Был на сайте на прошлой неделе в субботу 14.04.18 в 19:31
Читателей: 395

«Жри у Молли».

— О, остановимся здесь.
Том припарковался у придорожной забегаловки.
— «Жри у Молли»? – поморщился Джон.
— То, что надо, — толкнул его Том, запирая машину: — Судя по количеству дальномеров на стоянке, тут неплохо кормят.
— Здесь не курят, — сказала подошедшая к столику толстая баба с блокнотом в руках и жвачкой во рту.
— Прошу прощения, я не видел таблички, — Том огляделся в поисках пепельницы, чтобы затушить сигарету.
— Потому что её нет, — бросила толстушка.
«И пепельницы, похоже, тоже. Ну да, откуда ей взяться, если здесь не курят», сделал заключение Том и затушил окурок рукой, засунул его в карман под пристальный взгляд стоявшей рядом женщины.
— Чё будете жрать? Яичницу?
— Пошли отсюда, — встал Джон.
— С твоими претензиями мы не поедим до самого Сиэтла. Это уже третье кафе и я в самом деле хочу жрать, — осадил его Том: — И чего ты ждал от заведения с таким названием?
Джон сел.
— Пару беконов с картошкой, побольше хлеба, попить что-нибудь, мэм.
— Англичане? Две яичницы, два пива, — поставила два плюса в блокнот «мэм» и ушла.
— Куда ты меня привёз?
— Да нормально. Это же Америка. Выпьешь моё пиво, я за рулём.
— Пф…. Представляю здешнее пиво…
— Думай о позитиве. Завтра ты увидишь Лолу Джи.
Джон зарумянился:
— Да. Я так волнуюсь, как первокурсник….
— Наслаждайтесь, — на столик упали две тарелки с жёлтыми кругляшками и две кружки с прозрачной жидкостью.
Том и Джон изумлённо смотрели на возникшие перед ними предметы.
— Это что?
— Надо полагать яичница и пиво.
Джон поморщился и позвал:
— Мэм!
Толстая баба с жвачкой вернулась:
— Чё нада?
— Это не яичница, мэм.
— Чё нада?
— Я Вам попробую объяснить. Признанный первым в мире поваром шеф Бриолетти принимал на работу к себе таким образом: он не спрашивал дипломы и рекомендации….
— Чё нада?
— Он просил претендента желающего работать в его ресторане, приготовить яичницу. Так вот. Один повар, похоже из ваших мест, попытавший счастья, приготовил её. Бриолетти посмотрел на его творение и сказал: «Яичница готовится на сливочном масле, двадцать минут на медленном огне при закрытой крышке. А то, что приготовили Вы, называется жареные яйца». Так вот, мэм, мы заказывали яичницу, а это – жареные яйца….
Мэм прекратила жевать.

— Ну, не злись, Том.
Том хмуро смотрел на начинающую покрываться вечерней темнотой дорогу.
— Том. Ну, что ты её богу…. Давай радио послушаем… О! Рой Орбисон! Ты же любишь. Энифинг ю олл ю гати т! Ну, Том…
— Чё нада?!!!

А как вы готовите яичницу?

Комментариев: 8

Дуэлянты.

Просто фильм Ридли Скотта 1977 года, который я, открыв рот и пуская слюни и сопли, не обращая внимания на ползающих по мне мух; настойчиво звонивших в домофон и в телефон (в два часа ночи), не в силах оторваться даже чтобы справить нужду (поэтому справлял под себя) смотрел вчера с большим интересом. Об абсурдности некоторых понятий, которым мы порой придаём слишком большое значение, пропуская главное. Произвёл сильное впечатление и, конечно же, непредсказуемая концовка. Особо порадовло фехтование.
Поэтому рекомедую посмотреть (и запастись памперсом).
Имена Харви Кейтель и Кит Кэррадайн навряд ли вам о чём-то скажут, но всё-таки. Если решите культурно провести полтора часа сидя перед монитором, то это весьма не плохой вариант.

вот  ссылочка  по которой я смотрел

https://w1.zona.plus/movies/duelyanty

                                                              

Комментариев: 7

Братья Карамазовы.

(посвящается Луи де Клермону, графу де Бюсси)

— Значит, Ваши дети играют в Братьев Карамазовых?
— Ну, не конкретно мои… Я вообще, обо всех. Знаете, как-то не обращал раньше внимания, ну копаются себе в песочнице или там бегают в сторонке… а тут присел на лавочке и слышу знакомое что-то…. И точно! Зосима, Ракитин, понимаешь, Алёша, а верховодит у них Грушенька… ну думаю…
— Так-так-так, и что же?
— Ну, дети! Мы же там, в мушкетёров, войнушку, покемонов на худой конец, а они в Карамазовых играют!
— Так-так, и Вас это, как я понимаю, беспокоит?
— Ну, конечно!
— И сильно беспокоит?
— Дети же! Им по шесть-восемь лет! Это же не нормально, доктор!
— Так-так-так… То есть Вы считаете, что играть в войну и покемонов это нормально, а в Братьев Карамазовых не нормально, так-так-так… И в детстве Вы играли в мушкетёров, так?
— Да. В том числе.
— А во что ещё Вы играли?
— Ну, там партизанов, танкистов, в графа де Бюсси, всего и не упомню….
— Так-так-так, в графа де Бюсси, понятненько…
— А что Вы там всё записываете? И что за намёки?
— Всё хорошо. Всё хорошо.
— Да чего ж хорошего?
— Ну, покемоны, партизаны и граф Бюсси – это хорошо, а Братья Карамазовы – плохо, так?
— Э-э, да. То есть… Но как-то Вы всё с ног на голову…. Я ж не о том…
— А о чём?
— Э-э… Я же говорю: дети играют в Братьев Карамазовых…
— И Вы этим обеспокоены?
— Ну, согласитесь, странно как-то…
— Абсолютно согласен. Придётся Вам, уважаемый, немножко у нас погостить.
— Да?
— Да.
— Ну, раз надо…. Только не долго, мне к завтрему на работу.
— Всенепременно. Будьте совершенно покойны.


Я граф де Бюсси,
уволенный со службы,
Убитый в доме
своей подружки
Дианы
Монсоро,
В девичестве
де Меридор.

Комментариев: 3

Сказка, рассказанная ночью.

— Ах, какая чудная ночь, — Лисичка  лежала на спине, закинув задние лапки одну на другую, мечтательно заложив передние под голову: — Сколь удивительна полная луна – это огромное око на лице неба, усыпанного его веснушками – звёздами. Как может такое зрелище не располагать к мечтам о дальних мирах, мыслям о величии и великолепии Вселенной в её многообразии, и осознание того, что мы лишь крохотные крупинки, ничтожные настолько, что ничего этого нам понять никогда не суждено, не правда ли? Вот о чём ты думаешь, Волчонок, глядя на всё это? – обратилась Лисичка к Волчонку, сидевшему рядом.
Тут она заметила, что Волчонок, судя по всему, уже очень долго сдерживавший себя, собрался завыть и уже поднял морду и поджал уши.
— Фи, как Вы вульгарны, Вольдемар. Ну, неужели созерцание подобной красоты способно вызывать у Вас только такие низменные инстинкты?
Волчонку стало очень стыдно.
— А Вы, Мишель? Какие ассоциации у Вас вызывает это ночное светило?
Медвежонок вздрогнул, хотя ожидал этого вопроса и сколь мучительно ни соображал, как ответить, его застали врасплох. Он смотрел на огромный жёлтый шар, висящий над ними, а в голове, почему-то, звучало только одно слово, но произнести такую непотребность в присутствии Лисички, он бы не отважился никогда. Возникло неловкое молчание.
— М-да, — протянула Лисичка (будто прочитав его мысли) смерив  его взглядом, и вдруг засмеялась: — А мне вот это очень напоминает Колобка.
Волчонок и Медвежонок переглянулись. Опасаясь подвоха, от их чрезвычайно просветлённой подруги, они не знали, как им реагировать.
— Нет, ну правда, хи-хи, бабушка мне частенько рассказывала эту старую сказку. А я плакала, потому что такого ловкого и умного Колобка всё-таки съела в итоге Лиса. Странно, правда? Хи-хи. А бабушка однажды и сказала мне, что Колобка вовсе и не проглотила Лиса, а подбросила его носом высоко-высоко на небо, и теперь, в благодарность за то, что звери не съели его, он светит всем нам по ночам. Ну, а мы, лисы, так и рассказываем, что, мол, самые хитрые и Колобок от нас не смог убежать.
— Хо-хо, — осторожно усмехнулся Медвежонок.
— Ха-ха-ха-ха!!! – засмеялся Волчонок, подскочил: — А я ведь знал! Догадывался! Как так, всех провёл Колобок, а от Лисы ушёл? Вот умора! Ха-ха-ха!
— Хо-хо! И в самом деле…, хе-хе…
— И всё-таки это грустная сказка, — не обращая внимания на хохот, продолжила Лисичка: — И даже очень страшная.
Медвежонок с Волчонком смолкли. Стало слышно, как далеко, в деревне залаяли собаки.
— Рррр, — ощетинился Волчонок, вглядываясь в неблизкие крохотные огоньки за оврагом: — Разве это страшная сказка…. Я вот вам сейчас расскажу такую историю, от которой шерсть встаёт дыбом.
— Ц! Могу себе представить…. Наверняка какая-нибудь пошлость в духе Гаргантюа или Пантагрюэля….
— Нет! Никаких понтов и никаких этих! Эта ужасная история передаётся в нашей семье из поколения в поколение, в неё посвящают всех юных волков и волчиц, в назидание, чтобы они не повторили судьбы своего далёкого предка волею проведения ставшего жертвою коварного и злого рока….
— Хм…, — Лисичка с интересом посмотрела на возбуждённого Волчонка. Медвежонок пододвинулся к ней поближе.
Волчонок опасливо огляделся по сторонам и, понизив голос почти до шёпота, начал рассказ:
— Случилось это очень давно. Отправился один волк на охоту днём. Его предупреждали, в это время держаться от дорог и тропинок подальше, добычу там редко встретишь, а вот люди там частенько появляются. Волк был молодой и сильный и смелый, а дома его ждала голодная семья. И вот ушёл. И день его нет. И два. И три. Что делать, пошли искать….
— Ну, и? – не выдержав до конца драматургической паузы, спросил Медвежонок.
— Нашли…, — ответил Волчонок таким замогильным тоном, что Медвежонок и Лисичка невольно вжались плечами друг в друга.
— Его нашли недалеко от тропинки, которая ведёт через лес от одной деревни в другую. Вернее нашли то, что от него осталось. Тело волка было выпотрошено, лапы связаны, морда изуродована до неузнаваемости. А рядом были следы.
— Чьи…? – выдохнул Медвежонок.
— Человеческие? – пискнула Лисичка.
— Человеческие…, — кивнул Волчонок: — Даже более чем.
— А именно? – хором спросили Лисичка и Медвежонок.
— Это были следы…, — Волчонок приблизился к трепещущим слушателям: — Маленькой девочки….
— Не может быть!
— Потом рассказывали, что в тот злополучный день видели в лесу девочку в красной шапочке, с корзинкой. Вот с тех пор и повелось у волков, что красный – это цвет опасности. Увидишь – беги без оглядки! А старики уверяют, что и сейчас можно встретить девочку в красной шапке с корзинкой, которая бродит по нашему лесу в поисках новой жертвы.
— Жути какие!
— Мама!
— Да вы не бойтесь. Она появляется только днём.
— А кто боится? – отодвинулся Медвежонок: — Никто не боится! Подумаешь… тоже мне…. Вот в нашем роду есть история про девочку…. Не помню насчёт шапки, а вот корзинка, вроде, была. Так там всю семью вырезали!
— Ну?
— И съели?
— И съели!
— Хи-хи-хи…
— Хо-хо-хо!
— Чего? Не верите? – надулся Медвежонок.
— Ах, Мишель. Вы просто прелесть!
Медвежонок смутился.
— Эх… мальчишки…, — Лисичка растянулась на траве, прикрывшись хвостом: — А знаете, что-то так медку захотелось.
Медвежонок воспрянул:
— Так может мы с Вольдемаром, тьфу, с Волчонком сбегаем? Знаю я тут одну пасеку неподалеку…
— Ну, как хотите, — пожала плечами Лисичка: — Только глядите на девчонку с корзинкой не нарвитесь ненароком! – весело крикнула она вдогонку друзьям.

Комментариев: 25

Кондрат и Мефодий.

— А ты, брат Кондрат, как я погляжу, большой логист, — спустя какое-то время произнёс Мефодий, наблюдавший, как человек напротив тщательно разливал в два стакана водку: — Я бы даже сказал: либерал.
— Вы, вероятно, принимаете меня за кого-то другого, — выпил один стакан Кондрат: — Я не Кондрат, — выпил он второй.
— Так и я не Мефодий, но ведь суть дела от этого не меняется.
— И не сомневаюсь, что ещё большим откровением для Вас станет информация, что я Вам не брат, — закусил Кондрат варёным куриным яйцом: — Более того, Ваша омерзительная рожа, по своей физионогмистике имеет потрясающее сходство с собачьей задницей, — Кондрат налил ещё два стакана, под пристальный взгляд Мефодия: — И обращаться к незнакомому человеку, согласно последнему указу, следует на «Вы», подобострастно глядя в глаза. А допускаемое Вами фамильярство не исключено, если выпить с субъектом на брудершафт, — Кондрат опрокинул в себя содержимое третьего стакана.
— Так в чём же дело? Давай выпьем.
— А нечего, — осушил Кондрат четвёртый.
— Да…, — задумчиво почесал бородёнку Мефодий: — Случается же подобное на белом свете. А вообще-то меня Фридрих зовут. А Вы как себя чувствуете, — вдруг поинтересовался Мефодий.
— Отвратительно, — Кондрат опрокинулся на спину, придавив спящего кота Нафасаила, устремив нос в потолок. В открытый рот тут же залетела откуда-то взявшаяся муха.
Далее события стали развиваться стремительно, но предсказуемо. Двери царских покоев распахнулись, выбежала голая царевна с увеличительным стеклом и в очках, извлекла пинцетом муху и, по-детски счастливая, тут же скрылась.
Стрелец Мефодий подошёл к зеркалу и долго и пристально стал изучать своё лицо с разных ракурсов.
Прекративший всякие попытки выбраться из-под Кондрата, Нафасаил недовольно мявкнул.
В спальне царевны начали бить посуду.
А к городу белокаменному уже подступали вражеские полчища.

 

— Ну, не знаю, не знаю. Слишком уж как то… натурально. И вот эта вот муха… что это за намёк? И что это за кличка у кота? Не через чур ли, так сказать, библейская? Потом, насчёт водки… Ну, голубчик, где ж это видано, чтоб наш, понимаешь, стрелец, стаканами водку глушил? Он же не профессор какой-нибудь, в конце концов. А вот голая принцесса в очках это удачно! И наличие пинцета и лупы указывает на культурные связи с заморскими развитыми странами. Ещё одно несколько непонятно… Фридрих имеется, Мефодий присутствует, ну уж будьте последовательным до конца.
— То есть?
— А где же Карл и Кирилл, а? А так, отличная пьеска. На воскресные утренники в самый раз. Всё. Вопросы есть?
— ….
— Вопросов нет… И насчёт кота… м-м… подумайте, подумайте….

Комментариев: 0

Чапа.

Гурвинкли, блинки, клинки, лям….
— Алё! Алё! Это невероятно! Кошмар!
— Что? Кто это?
— Панаётис поставил на Чапу! Ты слышишь? Панаётис поставил всё на Чапу! Это катастрофа! Алё! Алё!
— Алё. Я не понимаю. Вы кто? Что Вам угодно?
— Панаётис! Па-на-йо-тис… Всё пропало! Срочно забирай и вали из города!
— Алё. Бред какой-то…
Гурвинкли, блинки, клинки, лям.
Стаклаки, рваки, шлаки,….
— Это невозможно! Да. А, это ты. Представляешь, какая-то сволочь позвонила сейчас и сообщила, что какой-то сукин сын Панаётис всё поставил на какую-то Чапу! И велел убираться! Совершенно выбил меня из колеи. Это чёрт знает что!
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— На Чапу, значит.
— Именно!
— Опять пьёшь, скотина? Мы всё-таки зашьём тебя.
— Что ты несёшь?
— И попробуй мне только сбежать! Козлина!
— Да пошёл ты! Идиоты! Что сегодня? Всемирный день идиотизма?
Гурвинкли, блинки, клинки, лям.
Стаклаки, рваки, шлаки, люки.
Кастары, мары, шереля,
:p> 

 

 

— Брум-брум, — сказал Брум.
— Брум-брум? — удивился Рум.
— Брум-брум, — развёл руками Брум.
— Брум-брум, — задумался Рум.
— Брум-брум, — констатировал Брум.
— Брум-брум…, — вздохнул Рум.

Комментариев: 18

Палец и Жопа.

(роман Жерара Броша)

                                                      Мать, сестра и жена иль любимая,
                                                          В сердце чутком тревогу таят.
                                                         Марширует полями родимыми
                                                              Полк туда, где алеет закат.

— Хм, — весело сказал Палец: — Если меня, например,  мокнуть  в краску, я могу рисовать. Могу ковырять в носу, нажимать кнопки и даже спусковой крючок, могу наклеивать мушки, переворачивать страницы, пробовать горячее и холодное. Почесать, где чешется. И это только я один. А когда нас много, мы можем всё! А ты что можешь?
— Срать, — ответила Жопа.
— И?
— Пукать.
— И всё?
— Зато, зато…. Зато, когда нас много мы можем…
— Что?
— Срать…, — выдохнула Жопа: — Пукать…
— Ха-ха-ха! – засмеялся Палец и ушёл к своим братьям.
— Подумаешь, — ворчала Жопа: — Зато на мне можно сидеть, меня приятно гладить, меня обожают лизать и парить веником, вот. И никто не сделает татуировку «Здесь был Вася» или «Я хочу Маню» на пальце. Крючки он нажимает, подумаешь. А когда под барабанный бой цепью на нас шли, кого голым с редута под шрапнель выставили на показ? И пердеть – это, меду прочим, тоже искусство.
Жопа задумчиво помолчала, затем снова вздохнула:
— Эх, сыграю-ка я для души….
И она начала напёрдывать старинный марш «Прощание славянки».


Комментариев: 24

Завещание.

— Итак, — начал мэтр Ларош: — Я рад, что все, обозначенные в списке, сегодня в сборе и нашли время, чтобы присутствовать. Признаюсь, немало усилий пришлось приложить, чтобы разыскать вас, дамы и господа, но так желал месье Брош, а это мой долг, как его душеприказчика. Я адвокат, поверенный и так же нотариус, и уполномочен ознакомить вас с последней волей усопшего.
Ларош вскрыл конверт, надел очки.
— Какая ещё воля усопшего? – недоумевали люди.
— Завещание, — зевали в ответ другие.
— Какое завещание? Что может завещать этот клашар?
— Очевидно, свои долги и неоплаченные счета.
— И не говорите. Зачем я только пёрся сюда с другого конца страны….
— Простите, а Вы не скажете, кто, собственно, такой этот… э-мня… Брош?
— Завещание, — начал читать мэтр Ларош, он же адвокат, он же поверенный, он же нотариус: — Я, Жерар Брош, находясь в трезвом уме, твёрдой памяти и здравом рассудке завещаю… кхэ-кхэ, — прокашлялся мэтр Ларош: — Итак, завещаю, моему единоутробному сыну, Пьеру Муховскому один миллиард франков.
Воцарилась мёртвая тишина. Мужчина в синей спецовке, и синем же берете  что-то смачно жевавший, замер. Все взоры обратились к нему, ибо это и был Пьер Муховский. Из его распахнувшегося рта выпала котлета.
— Мадам Лили Бригеман, моей единоутробной дочери один миллиард франков…
— Ах, — дамочка неопределённого возраста, от которой сильно разило формалином, с громким стуком повалилась рядом с котлетой.
— Моей страстной любовнице, которая на протяжении сорока лет была бескорыстно предана мне, Алисе Фураж миллиард франков и замок в Богемии с прилегающим земельным участком и прислугой….
Жан-Батист Фураж воткнул в глаз монокль, уставился на свою супругу, та (седая старушка в траурной шляпе) непонимающе хлопала глазами и пыталась что-то сказать трясущимися губами:
— Это…, это… Я не понимаю… Жан, это какой-то коллапс…
— Моему другу Гранвалю по прозвищу Прыщ, миллион франков и полбутылки коньяка, а также вверяю его заботам моего кота Пармезана.
— Позвольте…, — приподнялся Прыщ, бездомного вида толстяк со шкурками колбасы в спутавшейся бороде.
— Соседке Бланш, которая была столь добра ко мне, миллиард франков.
Бланш тщательно пыталась настроить слуховой аппарат и всё время спрашивала:
— А что? Кто умер? Кто?
— Нашему действующему президенту Луи Аль Кади Мурахаттабу сто миллиардов франков и планету Меркурий, и, наконец, моему единственному и любимому приёмному племяннику Паскалю, я оставляю свой автограф – роман, который я писал на протяжении всей моей жизни и закончил его ровно в день своей кончины. За сим позвольте откланяться, что бы ни ждало меня по ту сторону, радует одно: я больше никогда не увижу ваши отвратительные рожи. Это всё, — закончил мэтр Ларош.
В кабинете конторы началось волнение.
— Что за ерунда?
— Так это что, этот старый хрен мой папа, что ли?
— Стало быть, сорок лет? Бескорыстно и страстно?
— Я не понимаю о чём речь! Это бред, маразм! Дорогой, я понятия не знаю кто такой Жерар Брош.
— И всё-таки! Позвольте! Этим снобам, значит, по миллиарду, а мне, значит, миллион, полпузыря и кота?
— Минуту внимания! Минуту внимания, дамы и господа! – мэтр Ларош снял очки: — Как юридическое лицо, я обязан довести до вашего сведения, что на момент кончины Жерара Броша, его состояние составляло ноль целых, ноль сотых франка.
— Как?! – вскричала внезапно очнувшаяся мадам Лили.
— А, простите, замок в Богемии? – с надеждой спросил месье Фураж.
— Никакой недвижимостью Жерар Брош не владел, — развёл руками Ларош.
— Тьфу ты, чёрт! – выругался Прыщ: — Держу пари и с коньяком надул. Одна отрада, что кота мне не подсунут.
— А вот кот, месье Гранваль, имеется и теперь он в полном вашем распоряжении, — адвокат поставил на стол клетку, из которой сердито смотрел взъерошенный лохматый зверь.
— И вот эта рукопись, месье Паскаль, по праву наследства принадлежит Вам.
Угрюмый мужчина взял исписанный бумажный листок.
— Не много же ты написал за свою жизнь, дядюшка Жерар….
Поднялся шум и гам, зазвучали угрозы жалоб и судебных исков, но Паскаль уже не слышал всего этого. Он вернулся домой, улёгся на скрипучую кровать, не снимая ботинок (Кло опять будет ругаться, когда придёт), стал читать наследие Жерара Броша, старика, которого он видел один раз в жизни, прошлой осенью, отдавая ему последнюю монету на кусок хлеба, и тогда он за это хорошо получил от Кло. Прочитав название, Паскаль улыбнулся. Роман назывался… «Палец и Жопа».


Комментариев: 30

Маленькая девочка.

(до-мажор 4\4)

Маленькая девочка по улице идёт,
Я её не знаю, но мне хочется вперёд.
Глазки, как алмазки на солнышке блестят,
Перламутровые краски притягивают взгляд.

                      И бутылочки с вином,
                      И бумажки с табаком,
                      И карманные расходы,
                      Заработанные днём.

Рюкзачок набит посудой для больного папы,
Он лежит неделю дома, грубый волосатый.
Раздирает он тельняшки на носовые тряпки,
А маленькая девочка носит ему тапки;

                      И бутылочки с вином,
                      И бумажки с табаком,
                      И карманные расходы,
                      Заработанные днём.

                      А папашины носки,
                      Что завяли от тоски,
                      Как обычно сипло спросят:
                     — Где тебя так долго носит?


Комментариев: 53

Бруевич.

— Оружие оставить. Ни боевого, ни травматического, ни газового. Никаких электрошокеров. Бруевича брать только живым.
— А если…
— Никаких «если». Целым и невредимым. Бегает он быстро, так что снять бронежилеты. Считайте это вашим вступительным экзаменом в подразделение, господа бывшие кадеты.
Бойцы неохотно и угрюмо выкладывали пистолеты, клали бронежилеты.
— Что ж его, голыми руками брать, Капитан?
— Именно. Диспозиция всем ясна?
— Так точно…
— Вопросы?
— Никак нет…
— По машинам.

Человек с большим мокрым пятном на вельветовых брюках, вышедший из книжной лавки, замер.
— Вот он. «Браво один», «Браво один», визуализирую объект!
— «Браво два», пошли!
Двери микроавтобусов с надписью «Марио Пицца» распахнулись, люди в чёрном посыпались на тротуар.
Бруевич запустил в них урной. Пятеро повалились как кегли в разные стороны. Бруевич вильнул за угол. Вот он уже на пожарной лестнице, на крыше, прыгает на здание училища.
Офицер Блум не отставал, но когда он прыгнул за Бруевичем через крышу, не достал, падая на землю, сделал умозаключение: «Надо было снять памперс».
Тем временем Бруевич, ловко маневрируя меж прохожих уже в пяти кварталах от места облавы, подбирался к гаражам. Вот и спасительные мусорные баки.
Дорогу ему преградил Капитан:
— Хороший Бруевич, хороший…
Бруевич встал как вкопанный, оскалился.
— Хочешь мармелад?
Бруевич облизнулся.
— На, — бросил Капитан конфету. Бруевич поймал на лету, сладко зачавкал.
— Ещё хочешь?
Бруевич кивнул.
Капитан открыл дверь кузова, закинул туда пакет с мармеладом. Бруевич нырнул следом. Капитан захлопнул дверь. Вздохнул, нажал кнопку вызова:
— «Браво один», «Браво два», отбой. Кот в мешке.

— Ну, какие можно сделать выводы, господа бывшие кадеты?
Бойцы виновато опустили головы.
— А вывод один. Вам место не в специальном подразделении, а в зоопарке. Следить, чтобы дети фантиками не сорили и не кормили макак шоколадом. И то, я бы и это не рискнул вам доверить.
— Надо было снять памперсы, — пропищал загипсованный Блюм.
Капитан вплотную подошёл к Блюму. Блюм зажмурился.
— Хм, а Вы ещё не совсем потеряны для этой профессии, офицер Блюм. Всем смирно! Ровно в девятнадцать ноль-ноль идём в салон мадам Сильвы. Форма одежды парадная. При себе иметь бутылку водки и чистые носки. Вольно! Разойтись!

Комментариев: 5
Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...